Посмотрел тут очередную историю про маньяка голливудского производства. Ужасный маниак похищает жутко передовых и развитых (секс, бокс, джаз, учеба в университете) американских вименов, и в своем  страшном подземелии устраивает ролевые игры. Чорный и очень умный следователь чутко идет по следу, ну и вобщем все такое. В конце концов, его, конечно ловят и все заканчивается очень хорошо. Прикинул я, а каково же будет продолжение этой истории? И представилась мне такая картинка. Все станет так же как и прежде: телки попьют транквилизаторов, позанимаются йогой и вернутся к той самой, насыщенной и интересной жизни, за которую и шла главная битва в фильме. Некоторые будут до одурения качать тела в спортзалах в тщетных попытках догнать по мышечной массе мужиков. Другие будут круто учиться на психоаналитиков и юристов, чтобы потом впаривать всем желающим свои т.н. «знания» по запредельным тарифам. И, конечно же, жизнь каждой из них будет наполнена счастьем. На выходных они будут ездить в супермаркеты и до предела забивать багажники всякой хуйней под взглядами окончательно обалдевших от человеческой жадности продавцов. Они будут весело петь рекламные ролики, и прыгать от счастья при известии об очередном снижении тарифов операторов сотовой связи («этиииии словааааа поет город весь»). Их здоровье будут защищать воины клеа-вита-абе, жыткий доместос, и, конечно же, сверхтонкие прокладки. Пищеварительный тракт с крепостью сапожных ниток будет зашит при помощи актимеля. Естественно, что при таком физическом благополучии у них останется время для духовного развития. Они будут сопереживать героям дома два, смеяться над тупыми приколами юмористов из убойной лиги и камеди. Ходить на концерты туманно ориентированных «звезд», смотреть пошлые спектакли «креативных» режиссеров. Бороться за права различных «меньшинств» (каждый урод имеет право на жизнь вне пределов спиртовой банки!). И, конечно же, они будут в авангарде этого жуткого стада, которое каждый вечер топчется по нашим мозгам, стоит только включить телевизор. Своим личным примером они будут показывать как нам надо жить. И не только как, но и зачем. Каждому будет роздан четкий и простой жизненный ориентир, как бирка для скотины. Вот лично я себе все это представил, и жутко засимпатизировал маньяку. Ну почему этот сраный полисмен такой цепкий, с досадой подумалось мне. Убей, убей, их всех – и баб и того копа и вся эту свору абсолютно (без малейшего изъяна, они даже не пукают!) положительных героев. Вот так вот. Хотя, все это, конечно, лажа. Ведь и маньяк в амеровских фильмах – часть идеальной голливудской картинки, нечто вроде битого пиксела. Это, конечно же, не бунтарь, а просто ебнутый придурок, доведший свои потребительские инстинкты до некоего абсолюта.

Начинается отсчет. Ровно в 9.00 мой зад послушно сплющивается об конторское креслице. В кабинет периодически заходят подозрительные личности с нехорошим блеском в глазах – мои сослуживцы. Как же я их всех люблю! За мелкие подставы и постоянные подъебки, за еле скрываемую ненависть, за постоянное лицемерие, за волчьи повадки во всем – улыбки, слова, походка. За постоянное вранье, с начала дня и до конца. За умение сохранять улыбку, больше похожую на шакалий оскал, в любых ситуациях. Самое противное в том, что я и сам подчас замечаю в себе те же самые черты и повадки. Это так называемая. «профессиональная трансформация». Потому что нельзя в длительный период времени жить в любом коллективе, сохраняя позицию «все мудаки а я – д’Артаньян». Вот такая она – работа мелкой канцелярской сошки. Кто-то сравнил (из знакомых) «офисным планктоном». Неет, друзья, мы из гораздо более древнего и живучего племени, и название у нас более хищное – «канцелярские крысы».

Итак, пятница, 13-е. Подъем в этот день по-особенному весел. Хмурое мартовское небо за окном вселяет особый оптимизм и уверенность в своих силах. Пять минут у зеркала с бритвой наперевес, десять минут за столом с поеданием каши и чая (английский завтрак!) – и в районе солнечного сплетения начинает шевелиться нечто похожее на то, что древние китайцы называли «жизненной энергией «ци»». Мое «ци» больше похоже на только что вылупившегося, больного и синего цыпленка. Угнездившись внутри, он начинает попискивать о том, что, в общем-то, работа – это не самое важное в жизни, можно найти и другую, даже если сегодня никуда и не пойти. Но! Я подхожу к зеркалу и оскаливаю желтые нечищеные зубы. Так, согласно рекомендациям психологов, я сообщаю самому себе бодрость и уверенность в жизненных силах. Далее натягиваю пропахшую особым (я его называю «кабинетным» - (смесь скуки, зависти, бестолковой активности) запахом одежду, сбрызгиваю чем-то пахучим из фигурного флакона на полке в ванной (подарок на 23-е февраля). Все. Осталось проделать путь до своего «полужесткого» креслица в одном из многоэтажных термитников, так «украшающих» лицо моего родного города.

Поза (локти покоятся на коленях, голова слегка опущена, все мышцы расслаблены), приятно журчит вода в бачке соседнего унитаза. Мои глаза  прикрыты, в голове ненавязчиво играет «Lili Marlene» в исполнении Марлен Дитрих. Под жопой у меня мои недоделанные документы, которые я кладу на очко чтобы не запачкаться чужими бактериями. После всего они отправятся мусорную корзину. Все ощущения (приятные) сконцентрированы в районе прямой кишки. Я открыт навстречу миру одной из самых интимных частей тела. А мир в виде дна унитаза, огромный, белый, прохладный, весь в мягких и глубоких тенях, открыт навстречу мне. Тихий кайф. Я чувствую полную защищенность. Эти тонкие, оклеенные пластиком стены из ДСП на самом деле прочней любой брони. Здесь и сейчас я полностью защищен от чужих взглядов и действий. Я могу хоть час сидеть со спущенными штанами и никто не  может заявить что я веду себя неприлично. Не говоря уже обо всех остальных законных правах – пукать (неоднократно), тихонько напевать любимые песни и принимать  любое выражение лица. Ловлю себя на том, что мне не хочется выходить. Подниматься наверх, выслушивать распоряжения, раздавать распоряжения, исполнять распоряжения, составлять распоряжения, служебные, докладные, закладные и т.д. Приятно шуршит бумага, я завершаю процесс. Мой белый друг унитаз бодрым рыком напутствует меня, уходящего в мрачную и бестолковую юдоль. Подхожу к зеркалу, и расправляю складки на лице по - служебному. До свиданья, моя маленькая пластиковая цитадель. До встречи, обязательно до встречи.

Я стою в вагоне метро. Многотонная стальная махина с жутким воем несется на скорости в сотню км /ч по бетонному желобу, прогрызенному в земной толще другими машинами. За стеклом – монгокилометровые бронированные кабели, по которым бегут терабайты информации, киловольты электротока, создавая вокруг себя убойные электромагнитные поля, в которых не выживает ничто и никто, кроме человека и крысы. Над моей головой – земной свод, пронизанный во всех направлениях городскими коммуникациями, и закрытый сверху асфальтовой корой, по которой топают во все стороны миллионы ног. Мое тело запрессовано в толщу других таких же грязных и потных тел в тесном вагоне метро. Я стою и смотрю на свое отражение в стекле. Я – человек.

Я по жизни общался (и общаюсь) в основном с москвичами. Я имею в виду т.н. «коренных» жителей этого города. Непонятно почему, ведь сам я – приезжий. Это же касается и баб. Все мои бабы (числом две) были коренными москвичками. Я и сейчас могу распознать, кто в этом каменном термитнике свой, родной, а кто приехал попытать счастья и повысить свой социальный статус или что там еще у него не повышено. Так вот, сегодня с утра была передача (из серии вот этих для дебилоидов «наши звезды не блюють на банкетах»), где встретилось интересное описание «типической» 30-летней женщины-москвички. Квинтэссенция: «Самостоятельная финансово, целеустремленно идущая по жизни, но одинокая». То есть, по большому счету нахуй никому не нужная вместе со своей самостоятельностью, целеустремленностью и пр. Работа в офисе, монотонная, тяжелая, машина в кредит, подруги, чья личная жизнь идет какими-то буреломными тропами, стареющие родители, и главное – чувство беспомощности перед всем этим ежедневно и лавинообразно нарастающим валом проблем. Одиночество, озлобленность на «всех этих мужЫков». И привычка к самостоятельности, вымученная, выстраданная, единственный и по-настоящему ценный повод гордиться  собой и своей жизнью. Причем самостоятельность воспринимается по большей части как возможность в любой момент послать нахер любого ухажера, сказать «я не такая», и продолжить свой эпический путь к старости. Жалко их…

Попробуем далее разобраться в таких фундаментальных понятиях, как «хуй» и «пизда». Я имею в виду социальные аспекты этих явлений. Мне кажется, что пизда символизирует собой некую незыблемость мироздания и существующего порядка дел. Например, когда я читаю «твердые устои гражданского общества», мне почему-то сразу представляется Она. Даже внешний вид пизды являет нам некую несокрушимость, мощь и стабильность. Не то Хуй – он внешне постоянно меняется – то он маленький, то большой, то твердый, то мягкий и т.д.

Теперь поговорим о том что происходит с Хуем в социальной среде При нахождении Хуя в беспездном пространстве на первое место выходит такое его качество, как беспомощность., В пустоте кажется ненужной вся его изменчивость, целеустремленность и т.д. Спросим себя, а где же все это нужно? Ответ будет один – только в пизде. Попадая в пизду, Хуй, что называется, оказывается «на своем месте» (и погибает как символ устремленности, о чем мы говорили раньше).  Чисто физически ему там тепло, мягко, то есть наиболее комфортно. Если проводить параллель с человеком, то этот процесс можно сравнить с т.н. «социализацией». При этом обволакивающие Хуй выделения пизды являются глубоко символичными – они олицетворяют пресловутые «социальные блага». То есть я хотел сказать что все социальные блага проистекают из пизды, но чаще всего (не всегда!) добываются Хуем. Лишаясь доступа к пизде, Хуй практически теряет возможность их (блага) получать. Отсюда резкое возрастание роли пизды в современном обществе, ориентированном как раз на получение и потребление социальных благ. Отдельные пезды в наиболее продвинутых странах даже занимают такие хуевые (то есть раньше бывшие безраздельной вотчиной Хуя) должности, как, например, министр обороны. Все вышесказанное позволяет нам назвать нынешнее время «временем Пизды», как главного подателя и распределителя социальных благ.

Current Mood: Никакое

В мире есть две абсолютные вещи (помимо прочих больших и малых абсолютов) - Хуй и пизда. Вставший Хуй – воплощение устремленности, мокрая пизда – воплощение ожидания. Именно в силу абсолютности их внешнего вида европейцы, так не любящие демонстрировать свои искренние чувства, стараются не изображать эти великолепные изделия Творца.

Тут есть одна загвоздка – Хуй и пизда красивы сами по себе, отдельно друг от друга. То есть пока они друг к другу стремятся. Как только в каком – нибудь уголке Евклидова пространства они друг друга находят, то Хуй исчезает в пизде и наши герои превращаются в замкнутую систему, практически представляющую из себя одну пизду. Вот этой картины, по сути, веет полной безнадёжностью – с одной стороны - бесследно исчезнувшее стремление, а с другой - обожравшееся ожидание. Именно поэтому любые попытки изобразить траханье как искусство заканчиваются фиаско, и записываются в разряд порнографии. А в общем, вся эта глупая история (про Хуй, бесследно канувший в пизду) есть воплощение простой жизненной истины о том что всё в конце концов найдёт свой конец.

Current Mood: Никакого